«Сказали, был микроинсульт». Вот что о своем освобождении рассказал самый молодой политзаключенный Беларуси Никита ЗолотаревКогда Никиту задержали, ему недавно исполнилось 16. На свободу он вышел незадолго до 22. В колонии парень провел пять лет и семь месяцев.
Экс-политзаключенный в Польше вскрыл себе вены, сейчас он в больнице — «Розовые косынки»13 декабря 2025 года Мартиросяна вместе с другими политзаключенными освободили и вывезли в Украину, потом он переехал в Польшу.
«Пакінулі як сувенір?» Статкевич рассказал, что его паспорт остался в колонии«А без яго не тое што за мяжу на абследаванне не выедзеш, як многія прапануюць, нават у мясцовую паліклініку не звернешся».
Марина Адамович на свободе«Дарагія сябры, Марына дома. Проста пратрымалі чатыры з паловай гадзіны ў Ленінскім РУУСе».
«Меня в холодный пот бросило». Беларуска рассказала «Зеркалу», как забеременела в колонии и не знала об этом почти полгодаМысли о том, что она беременна, у Карины появились после свидания с мужем. Но после УЗИ врачи заявили, что там ничего не видно, — и несколько месяцев женщина продолжала выходить на инвентарные работы и носить тяжести.
«Я нашла свой покой». Чем сейчас живет бывшая политзаключенная Наталья ХершеОна пробует себя в новой профессии.
Помните семью музыкантов, которым дали два года колонии за игру на протестах? Они ждут ребенка и готовятся к туру в Европе«Ребенок был у нас в планах. Но случилась „корона“, потом — революция, затем — тюрьма. И у нас никак не получалось, естественно».
Один увлекается тестами, другой «спалился» из-за выборов. Игорь Лосик — об информаторах, которых подсаживают в камеры СИЗО КГБ«Александрович, как я позже узнал, в разных камерах рассказывал разные истории о своей статье. Сидел уже около двух лет как минимум. Делает вид, что увлекается психологическими тестами».
«Пусьць эці паліцічэскіе учацца родзіну любіць». Экс-политзаключенный Северинец рассказал про пытки в ШИЗО колонииСтоять в «растяжке» узников заставляют по 30−60 минут.
«Он враг, хуже Бабарико и Тихановского». Аналитик — о том, почему Лукашенко выпустил Статкевича«Если бы все происходило в вакууме без дипломатического процесса с американцами, то риск смерти Статкевича был бы значимым, но не решающим соображением для Лукашенко».
«Месть — удел слабых». Виктор Бабарико дал большое интервью «Зеркалу»Политик, который хочет быть менеджером.
Экс-политзаключенный рассказал о сотрудниках могилевской ИК-15, которые особо жестоко издеваются над узниками в колонииМужчина был задержан зимой 2022 года и осужден на три года колонии по двум «политическим» статьям.
«Лайкнула Prezident Sveta». Как экс-политзаключенные из одной колонии с нуля развивают бизнес в Варшаве и не собираются останавливаться«В шелтере жила знакомая, которая работала в клининге и постоянно жаловалась на условия и зарплату. У нас и возникла мысль — сервис по уборке квартир!»
«Просто представьте: есть три года — и нечего делать». Как прошла первая творческая встреча с Максимом Знаком«Можешь не писать — не пиши. Мне кажется, что я все-таки не могу».
«Главное издевательство — не морозы в ШИЗО, а когда на твоих глазах убивают мать»: история экс-политзаключенногоВ декабре 2025 года мужчину выпустили по помилованию и принудительно депортировали из Беларуси.
Северинец похвалил Дедка за то, как он держался в тюрьмеЭкс-политзаключенные пересекались в СИЗО на Володарского и в гродненской тюрьме.
«Весь отряд показывал на меня пальцем». История беларуса, которого первым осудили по новому, подписанному Лукашенко закону«Я написал, что 22 марта 1943 года Хатынь сожгли, по сути, свои же. На суде выступал историк из Академии наук, который это подтвердил».
«Диалог по освобождению — это торг». Александр Федута о своем деле, словах Колесниковой и о том, когда (и чем) все закончится в Беларуси«Каждый раз, когда я раскрываю рот для того, чтобы откомментировать что-то из текущей политики, находится кто-нибудь, кому хочется его заткнуть. Да кто бы там ни мычал — корова или бык — разницы никакой».