То, что насилие в семье опасно и неприемлемо, признают даже беларусские власти. Но основной акцент они делают на том, как успешно с ним борются. И умалчивают, что куда важнее профилактика, ведь последствия этого явления иногда хуже самих эпизодов. Особенно для детей, которые становятся не только свидетелями, но и жертвами домашних тиранов. «Зеркало» уже писало об опыте беларусов, которые видели в детстве рукоприкладство в отношении своих близких. Сегодня публикуем рассказ беларуски о том, как она все детство переживала насилие со стороны отца, как это повлияло на нее и мешает жить даже спустя десятилетия.
Имя собеседницы изменено в целях безопасности
Насилие в семье Алины, говорит женщина, присутствовало с того момента, как она себя помнит.
— Агрессором, по классике, был отец. Причин такого его поведения я точно не знаю. Он из Афганистана приехал сломанным. Его бы специалистам показать, но в позднем СССР, думаю, это считалось позором — стоять на учете у мозгоправов, — рассказывает женщина.
По ее словам, катализатором был алкоголь, к которому у отца было пристрастие.
— В то время я не помню ни одного праздника без бутылки на столе, — говорит Алина. — Отец, когда выпивал лишнего, становился агрессивным. В присутствии гостей еще старался держать себя в руках, хотя все признаки приближающейся сцены уже были. Когда он начинал вести себя шумно, мама старалась увести его с чужих глаз, чтобы не позориться. Могу предположить, что ему это не нравилось. И к моменту, когда мы добирались до квартиры, он уже сатанел окончательно.
Прямо на глазах у Алины и ее младшей сестры «глава семейства» избивал их мать, а позже делал то же самое с дочерьми.
— Причем пока одну порол, вторая обязана была стоять рядом, смотреть и ждать своей очереди, — описывает собеседница те эпизоды насилия. — Потом он просто менял нас местами, и вот ты уже избитая стоишь и стараешься плакать как можно тише или терпеть боль молча, пока сестренка кричит под ремнем или скакалкой.
Один из эпизодов врезался женщине в память больше всего. По возвращении из очередных гостей отец закатил новый скандал, мама закрывала дочерей собой.
— Отец бросился на нее, и они оба упали на нас с сестрой, загнанных в угол. Я помню, как сестра громко плакала от страха. Как кричали родители. Как тяжело было пошевелиться под их тяжестью…
Мать Алины пыталась решить проблему и после скандалов обращалась в милицию.
— Мама писала заявление о побоях. Отца забрали на 15 суток. После возвращения домой некоторое время он держал себя в руках. Но потом все начиналось сначала, — вздыхает женщина.
Родственники по отцу — бабушка и дедушка, его брат с семьей — жили недалеко, а вот родители матери в другом регионе и не могли повлиять на ситуацию.
— Бабушка по отцу жалела нас, внучек, когда видела синяки на телах, но ничего не делала. Больше никто из родственников не проявлял сочувствия.
Мать рукоприкладством по отношению к детям не занималась, но могла довести до слез словами, ругаясь из-за несделанного домашнего задания или оценок в школе, вспоминает Алина.
— Когда я пошла в школу, то основная жесть уже закончилась. Родители развелись, но еще несколько лет продолжали жить на одной жилплощади. Но таких ссор между ними я уже не помню.
Позже отец купил квартиру и съехал от бывшей семьи.
— Наше общение практически прекратилось. Сейчас уже поздно задавать им вопросы: отец и оба его родителя на том свете. С бабушкой, его мамой, мы никогда не говорили о побоях, хоть она и видела своими глазами, что происходит. Но своего ребенка она тоже жалела, а нам помочь ничем не могла.
Вся эта история выработала в Алине стойкое непринятие физического насилия. Но это не уберегло ее от печального опыта первых отношений.
— Хоть меня там и не избивали, не душили и не пытались проломить мною стены, было моральное насилие и изнасилование, — говорит собеседница. — Детский травматический опыт заставлял меня унижаться и пытаться выпросить прощение, даже если я была не виновата. Парню доставляло удовольствие унижать меня. Он приходил в мою квартиру, находил причину для обиды, после претензий садился в кресло и начинал меня игнорировать. Сейчас-то я бы приложила усилия, чтобы выпнуть его за дверь. Потому что, если тебе тут так плохо, то чего расселся? Проваливай! А тогда я ползала перед ним на коленях, просила прощения.
По словам психологов, если дети часто видят сцены насилия (даже без участия в них), это вызывает у них стресс и посттравматические синдромы: снижается успеваемость в школе, может появиться склонность к самоповреждению, проблемы со сном и не только. Считается, что мальчики, ставшие свидетелями домашнего насилия, чаще сами ведут себя агрессивнее во взрослом возрасте, а вот у девочек развиваются скорее внутренние поведенческие проблемы, такие как социальная изоляция, вдобавок впоследствии они могут повторно страдать от насилия, уже от своих партнеров.
По признанию Алины, когда ее молодой человек принес ей в подарок на день рождения кольцо, она испытала ужас.
— Я шарахнулась от этой красной коробочки как черт от ладана! Помню, как спрятала ладони, чтобы у него даже мысли не возникло, что я потянулась к украшению. Парень стал оправдываться, что это только подарок… Животный страх перед капканом возможного замужества я тогда почувствовала впервые.
Последней каплей для Алины стало сексуализированное насилие со стороны молодого человека, когда он под воздействием наркотиков стал домогаться ее и силой склонять к близости.
— В тех отношениях я продержалась около полутора лет. Когда я бросила его, он сделал попытку «провернуть фарш» обратно через завуалированную угрозу покончить с собой.
Алине было трудно противостоять давлению, но она все же не согласилась на возвращение.
— С тех пор у меня правило: замуж не выходить. И я еще не встретила человека, который бы заставил меня его нарушить.
Алина признает: не все мужчины «плохие». Но опасается, что детский опыт нездоровых отношений теперь определяет ее поведение.
— Почему я не прорабатываю эти проблемы со специалистом? У меня нет на это сил. Я научилась жить в стрессе. Да, это нездоровое отношение к себе и жизни в целом, но в мои почти 40 лет у меня нет желания начинать строить все с нуля.
Если вы столкнулись с домашним насилием (или не уверены в этом, но оказались в сложной жизненной ситуации), можете обратиться на линию службы поддержки «Оливия». Там оказывают необходимую помощь беларускам как в нашей стране, так и находящимся за границей. Это бесплатно и анонимно.
Также в Беларуси действуют центры экстренной психологической помощи. Если вы оказались в кризисной ситуации, пожалуйста, обратитесь по следующим номерам:
- Республиканская «Детская телефонная линия»: 8801−100−1611 (круглосуточно);
- Телефон доверия РНПЦ психического здоровья: +375 17 272−21−67 (понедельник — пятница — с 9.00 до 15.00);
- Брестская область: +375 162 51−10−13 (круглосуточно);
- Витебская область: +375 212 61-60-60 (круглосуточно);
- Гомельская область: +375 232 31-51-61 (круглосуточно);
- Гродненская область: +375 152 39-83-31 или +375 152 39-83-28 (круглосуточно);
- Минск, для взрослых: +375 17 352−44−44 или +375 17 304−43−70 (круглосуточно), для детей и подростков: +375 17 263−03−03 (круглосуточно);
- Минская область: +375 17 270−24−01 или +375 29 899−04−01 (круглосуточно);
- Могилевская область: +375 222 71-11-61 (круглосуточно).
Читайте также
