Путешественница и журналистка Татьяна Гендель переехала в Бельгию в 2021 году и с тех пор живет там со своим гражданским партнером Крисом. Оказалось, что у этой юридической формы отношений есть подводные камни, которые делают женщину особенно уязвимой. «Зеркало» поговорило с Татьяной о том, как ей живется в новой стране и каково быть в вынужденной эмиграции в полной юридической зависимости от одного человека.
В 2018 году Крис, заядлый путешественник, решил посетить Беларусь — свою сотую по счету страну. С Татьяной он познакомился на сайте, где обычно ищут бесплатный ночлег. У Криса тогда жилье уже было, и он искал просто компанию для прогулок по городу. Так и завязалось общение: после встречи они стали переписываться, подружились, а со временем дружба переросла в романтические отношения.
Первые три года пара в основном общалась онлайн, но периодически они встречались, а иногда Татьяна на пару месяцев ездила в гости в Бельгию. Окончательно переезжать у нее желания не было, но все будто сложилось само собой — сначала ковидные ограничения, затем репрессии в Беларуси… В общем, Крис позвал Татьяну перебираться к нему насовсем и предложил оформить гражданское партнерство, чтобы помочь ей легализоваться в Бельгии.
— На тот момент мы встречались уже три года, поэтому, хоть еще и не жили вместе, это не был человек, которого я встретила, скажем, месяц или полгода назад. Мы уже неплохо друг друга знали, какие-то привычки устаканились. Я примерно представляла, что меня ждет.
Доказать, что отношения — не фикция
Чтобы легализоваться в Бельгии, Татьяне нужно было официально оформить отношения с Крисом. Там для этого существует две формы — брак и гражданское партнерство. Полноценный брак у Криса уже был, он оказался неудачным, и мужчина поклялся сам себе, что больше жениться никогда не будет. Татьяну он об этом предупреждал заранее, но она тогда не отнеслась к этим словам всерьез: мало ли что говорит мужчина, переживший тяжелый развод, наверняка со временем остынет. Но Крис так и остался категорически против брака и хотел заключать именно партнерство.
Институт гражданского партнерства существует во многих странах ЕС. Местами он предусмотрен только для однополых пар — например, в Венгрии и пока еще в Чехии (там переходный период). Но в большинстве стран, где эта альтернатива есть, оформить отношения таким способом могут любые пары. Условия очень разные: так, в Нидерландах партнеры остаются наследниками друг друга даже без завещания, и их имущество может признаваться совместно нажитым, а в Испании у партнерств нет общенационального признания. В Италии гражданское партнерство есть только для однополых пар, и оно предусматривает право на совместное имущество, наследование, алименты, пенсию по утрате кормильца. А вот разнополые пары, которые не хотят вступать в брак, могут зарегистрировать фактическое сожительство, в котором прав значительно меньше, чем в гражданском союзе.
Хотя партнерство оформляется проще, чем классический брак, в Бельгии пара должна была доказать государству, что она действительно пара. Для этого назначается специальная комиссия, которой нужно предоставить свидетельства, что вы минимум два года вместе.
— Мы делали скриншоты из наших переписок: как познакомились, куда вместе съездили. Предоставляли много совместных фото, чтобы показать, что это не фиктивная связь. Обычно пару приглашают на интервью, где спрашивают о бытовых мелочах вроде того, сколько ложек сахара партнер кладет в кофе, как зовут его маму. Но, видимо, наша переписка была такой убедительной, что нам разрешили этот этап пропустить.
Жена, но не совсем
До переезда из Беларуси, признается Татьяна, она не знала обо всех юридических нюансах.
— Я ехала с единственной идеей: что у меня будет легальная возможность проживания, получу ВНЖ и не надо будет подаваться на беженство, которое меня пугало. Вот, есть более легкий путь, и я за него просто как за соломинку схватилась.
Татьяна соглашается, что партнерство — простой путь и оно дает ряд прав в дополнение к легализации пребывания.
— Можно привязаться к страховке мужа, пока сама не работаешь. Я получила такой же доступ к интеграционным и языковым курсам, как у тех иностранок, которые заключили брак. В случае болезни Криса я считаюсь его близкой родственницей, и врачи могут давать мне информацию о его здоровье.
Однако есть здесь и много подводных камней.
— Партнерство — это как бы неполноценный брак. Расторгнуть его может одна сторона без согласия второй буквально одним днем. То есть это ставит тебя в уязвимое положение, особенно если ты иностранка. Если условно завтра он пойдет и скажет, что больше не хочет жить со мной, то у меня здесь больше нет никаких прав и оснований оставаться. Также у нас не может быть совместно нажитого имущества, я не могу ничего унаследовать.
Возникают и сложности с налогами. Из-за своего статуса Татьяна не может оформить местный аналог ремесленничества с льготными выплатами — такая опция доступна только женам в официальном браке. В партнерстве же выбор невелик: либо не работать официально вовсе, либо открывать полноценное ИП. В последнем случае надо платить фиксированный взнос около 330 евро в месяц плюс налог в 22% от дохода — при небольших заработках это очень невыгодно.
«Я будто все время ждала плохого»
Оглядываясь назад, Татьяна вспоминает, как тяжело ей было осознавать свою уязвимость в первые месяцы новой жизни. Сказывался травмирующий опыт прошлых отношений.
— Я знаю, что люди могут долго притворяться хорошими, а когда понимают, что ты начинаешь от них зависеть, начинают выкидывать фокусы. После этого опыта мне было страшно переезжать на таких условиях: Крис ведь знает, что у меня нет легкого выхода из этих отношений, и пусть он не какой-то психопат, у него есть власть надо мной. Некоторым людям это может «развязать руки», и они начинают такой властью злоупотреблять.
Героиня вспоминает, как повторяла себе, что ее мужчина — милый, добрый, с мягким характером, но все равно побаивалась: всякое ведь может быть.
— Первые месяцы я настороженно относилась к мелким конфликтам. Будто все время ждала плохого и пыталась подловить: ну все, сейчас он начнет злоупотреблять властью. Вот он сказал мне, что я кружку от чая не поставила в посудомойку, а оставила на столе — все, он начинает меня контролировать… Любое самое маленькое замечание я воспринимала как тревожный сигнал.
«Ноль друзей»
К счастью, спустя четыре года Крис все такой же милый, добрый и спокойный.
— Со временем я поняла, что в наших отношениях ничего не изменилось из-за того, что я от него завишу. Мы можем ссориться, но он никогда не говорит: «Я тут решаю» или «Это мой дом». А вот дети — да, дети постоянно так говорят (смеется. — Прим. ред.).
У 47-летнего Криса дети от первого брака, так что у Татьяны после переезда в один момент появилась семья с мужем, домом и детьми. Иметь их, признается 37-летняя женщина, она никогда не хотела, поэтому в какой-то момент появлялось ощущение, будто она живет не свою жизнь, не ту, которую планировала. Но, подчеркивает, муж очень заботливый, все хорошо.
Уживаться паре очень помогает и опыт путешествий, в том числе совместных: расширенный горизонт помогает им принимать друг друга и их отличия. Но и Крис как будто не совсем типичный бельгиец, отмечает Татьяна. И как раз с другими бельгийцами, более «типичными», у нее не задалось.
— Мне кажется, здесь есть такая общая идея, что дружба — это что-то школьно-студенческое. Взрослые дружат со школьными, университетскими друзьями, в том числе семьями. У нас тоже подобное есть, но это не так ярко выражено. В общем, подружиться с кем-то без общего прошлого здесь тяжело, и у меня ноль друзей-бельгийцев. И у Криса, кстати, тоже.
«Бельгийский паспорт не получишь никогда»
После пяти лет жизни в стране Татьяна сможет подаваться на гражданство. Пока что, как говорит женщина, она потихоньку «лежит в сторону мысли» о бельгийском паспорте. Но пугает неповоротливость и безразличие местной миграционной системы.
— Крис звонил уточнить, как выйти из положения, если я не могу съездить на родину, чтобы апостилировать свидетельство о рождении для получения гражданства. У меня нет статуса беженца, но я не могу ехать домой из соображений безопасности. Был шок, когда женщина на том конце провода ответила, что мне надо смириться и у меня никогда не будет паспорта Бельгии.
С помощью НГО, помогающих мигрантам, Татьяна узнала, что альтернатива есть: нужно найти двух человек с бельгийским гражданством по рождению, которые придут в суд и под присягой подтвердят, что она — это она. Тогда суд выдаст документ, который заменит ей апостилированное свидетельство о рождении. Все это потребует дополнительных месяцев ожидания и денег, но главное, что возможность получить паспорт все же есть. А для Татьяны смена статуса — это прежде всего способ избавиться от той огромной уязвимости, в которой она находится сейчас.
Читайте также
